Юровская (Фролкова) Вера Николаевна родилась в 1921 году в п. Вознесенье Подпорожского района Ленинградской области.

01

Юровская В.Н. 1942 г.

«До войны я занималась оборонными работами, укрепления строила. У меня брат ушел в армию служить, сестра вышла замуж. Я и еще двое детей было. Некому было нам помогать. Я занималась оборонными работами. За 15 км ходили пешком.

Сталин готовился к войне, но хотел оттянуть время, так как оборона не была готова. Мы уже знали тогда, что на наше место придут финны и нас будут эвакуировать. Так и получилось.

В 1940 году я закончила школу в п. Вознесенье. Поступила в институт в Ленинграде (Ленинградский институт инженеров гражданского воздушного флота), но пришлось уехать — война началась.

Осенью 1941 года отправили нас в эвакуацию за 40 км, в местечко Шимозеро Вологодской области. Там мы в колхозе помогали, тоже оборонные работы. К нам финны приходили проверяли, нет ли партизан. И мы рано утром удрали оттуда в город Вытегру.

Когда приехали в Вытегру, нас поселили в баню. Спали даже на партах в школе. Отец поступил на плотину работать.

Я решила, что мне надо работу искать, и пошла в обком комсомола вставать на учет. Мне сказали: «Если хотите, мы вам предложим работу в воинских частях». Я написала заявление, что желаю пойти добровольно на фронт.

Это было в марте, а в мае 1942 года нас, десять девочек, собрали, помыли в бане, обмундировали во все военное, посадили на пароход и увезли в Вологду. Там нас погрузили в вагоны-телятники и увезли в Тулу.

 

02

Юровская В.Н. 1945 г.

В Туле был аэродром. Место было пустое, жителей никого не было. Только военные части стояли. Жить было негде — лесная местность. Остановились на горушке.

Мы в болоте рубили лес и строили себе дзоты на две половины: с одной стороны жили девочки, а с другой — парни. У нас были винтовки. Я стояла на посту. Я могла разобрать и собрать винтовку закрытыми глазами. Настоящий солдат. У нас были и проверка, и подъем ночью — все было. Я прошла курс молодого бойца.

Мы охраняли машины для обслуживания аэродрома. Нас обучали на шоферов, выдали водительские удостоверения, мы прошли практику. В зимнее время, когда самолеты не заводились, надо было подъехать: некоторые машины подъезжали и заводили пропеллер, некоторые — подвозили бензин.

Когда мы рубили лес в болоте и морозы начались (а у нас были ботиночки, они промокли), я простудила ноги. Меня поместили в лазарет, а потом увезли меня в Ярославль в госпиталь. Это было в январе 1943 года. В свою часть я обратно не попала.

Меня направили на распределительный пункт. И я попала в 171-ую стрелковую дивизию. Станция Дно — Старая Русса.

Я, когда пришла на фронт, у нас, конечно, были там бомбежки, но такой стрельбы не было, а тут уже шли беспрерывные бои. Болота, маленькие деревца, страшно было так. Но сама добровольно шла на войну. Думала, убьют, так убьют. И знала, что брата уже нет живого — пропал под Ленинградом.

Помню момент, когда на поле боя командиру полка несла похлебку. Никто не пошел, а я говорю: «Дайте мне, я пойду! Убьют, так убьют». Я пришла туда, а он мне говорит: «Ты зачем пришла?! Посмотри в подзорную трубу». Я как глянула — там такая гора, все в дыму, везде немцы стоят. Он говорит: «Не пойдешь обратно, пока ночи не будет». Я бесстрашная была.

А сколько мы вытаскивали раненых — не подсчитать. Я ватные брюки зимой разрезала — искала, откуда кровь течет. Мы вдвоем (две девушки) таскали раненых. Одна впереди, другая сзади. Несли в лесу, донесем до места, где собаки у нас стояли, лодки были, как байдарки, положим и побежали за другим.

Наши дивизии — 171-ая и 150-ая — шли в паре. Когда одна дивизия осталась на формировании, так вторая дивизия вступала в бой. И мы менялись.

03

Наградной лист Фролковой В.Н.

Потом я попала в 150-ую ордена Кутузова II степени Идрицкую стрелковую дивизию, и с ней я прошла всю дорогу войны. До Берлина мы шли все в паре. Наша дивизия выходит с боя, а 171-ая вступает в бой. И у нас идет формирование, к нам поступают раненые, которые вылечились, и мы формируем дивизию. У нас был ансамбль. Я в ансамбле пела вместе с артисткой из МХАТа (фамилию не помню).

Мы прошли Псков, Ригу, Варшаву, Кенигсберг...

В Риге когда мы стояли, рижане плохо к нам относились. Там такая слякоть была (весна была), парни стучались, чтобы пустили нас, никто даже двери не открыл. А в Польше принимали нас хорошо. Даже концерты нам устраивали, когда мы на формировании были. Меня там в чане помыли — у них бани не было, в чанах мылись.

Варшава была вся разбита. У меня есть медаль «За освобождение Варшавы» (примечание: сержанта Фролкову, машинистку 4-го отделения штаба 150-й Идрицкой стрелковой дивизии, наградили боевыми медалями: «За освобождение Варшавы», «За боевые заслуги», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», «За взятие Берлина», Орденом Отечественной войны II степени).

Когда мы ушли из Польши — рванули оборону, там у них все бетонированное было — нам надо было их догнать быстро. Мы так пешком шли, а тут нам подали машины. И мы все погрузились. Нас с Федькой (Федор Черкасов) посадили в машину, спиной к кабине. А машина на полной скорости (там асфальт был, на 4-ой передаче), не знаю, на что наскочили — бомба ли была брошена — меня выкинуло из машины. Федька улетел на землю, а я на асфальт.

 Помню город Шнайдемюль горел, ворота такие, и в это время я улетела. Потом ничего не помню, 10 дней была без сознания, увезли в госпиталь. Через 10 дней выписали к своим. У меня рука была пудовая, привязана на бинт. Я не могла уже раненых носить, печатала на машинке в Берлине. Это было весной 1945 года.

Когда брали рейхстаг, было очень трудно. У них был огромный ров выкопан, заполнен водой. Ребята — вплавь, танки ставили — перебирались. В подвале было очень много немцев вооруженных, и они не хотели сдаваться.

(Примечание: самую дорогую реликвию Великой Отечественной войны, Знамя Победы, водрузили над рейхстагом в Берлине однополчане Веры Николаевны — сержант Михаил Егоров и младший сержант Мелитон Кантария.

04

Однополчане 150-й дивизии. Внизу слева Ф.Черкасов, 3-й слева 2 ряд Варавин. 1945 г.

Командовавший тогда 150-й стрелковой ордена Кутузова II степени Идрицкой дивизией генерал-полковник Василий Митрофанович Шатилов, Герой Советского Союза, позже вспоминал в своей книге «Знамя над рейхстагом»: «Оно стало овеществленной частицей истории. И я с благоговением смотрел на боевой стяг. В нескольких местах Знамя было пробито осколками, потемнело от пыли и копоти, алая краска поблекла от солнца и весеннего дождя. Только теперь мы на его полотнище вывели: «150 стр. ордена Кутузова II ст. Идрицк. див.».

В тот день мы еще не знали, что накануне Верховный Главнокомандующий подписал приказ, которым нашей дивизии присваивалось наименование Берлинской. Перед тем как отправлять Знамя на Парад Победы в Москву, к имевшейся на нем надписи было добавлено: «79 С.К. 3 У.А. 1 Б.Ф.».

 В окончательном виде, если не прибегать к сокращениям, это читалось так: «150-я стрелковая ордена Кутузова II степени Идрицкая дивизия 79-го стрелкового корпуса 3-й ударной армии 1-го Белорусского фронта.

...Продолжалось паломничество к рейхстагу. Наверное, каждый советский солдат и офицер, находившийся в Берлине, считал своим долгом побывать у этого здания, расписаться на иссеченных колоннах или выщербленных стенах. Надписи эти были символичны, как было символично само здание, олицетворявшее германскую государственность, как Знамя Победы, развевавшееся над ним. Воины заглядывали в мрачное помещение и с пониманием значения подвига тех, кто здесь дрался, осматривали грязный каменный пол со следами выгоревшего паркета, закопченные обломки мебели, отметины от снарядов и гранат — страшные следы беспощадных боев» (Шатилов В. М. Знамя над рейхстагом. - М.: Воениздат, 1975. - 350 с.)).

«Давайте я вам спою свою песню», — предложила Вера Николаевна и трогательно и проникновенно начала петь.

05

Центральный музей вооруженных сил РФ. Москва. 26.04.1990 г.

В центре Шатилов В.Н., 2-ая справа сидит Юровская В.Н.

  Отгремела война,
  даже прошлой историей стала.
  Но никак не отпустит
  тревожную душу бойца.
  От разрухи и мин
  мы очистили землю родную,
  ну, а кто поврачует наши сердца?
  Ветер гонит тяжелые воды,
  отшумят и утихнут они.
  Вот и стали тяжелыми годы,
  те, что прямо у сердца легли.
  Что за годы — военные марши,
  Эшелоны, пожарищ огни,
  да фанерные звезды в руках у солдата —
  Чем дальше, тем дороже они.
  Ведь давно врагу в небесах не кружится,
  Боль утихнуть могла и пройти.
  А война, а война до сих пор нам снится
  и не хочет из сердца уйти».

Умерла 11 января 2017 года.

Интервью с ветераном Великой Отечественной войны состоялось при содействии волонтера проекта «Человек и война» Е.А. Шорохова, первого заместителя Министра по делам молодёжи, физической культуре и спорту Республики Карелия.


Фотографии Юровской В.Н.